— К нам в Гороховец приезжал, — продолжал ямщик, — прошлый год. Их, барин, во барин. Гусар. Пьян завсегда. Вот я с ним покатался… Когда ездит, завсегда песни поет, да и ловко так. Ну, он чего работал, батюшки. Одна-другая, прямо вот, чисто он медом мазанный, рвут его бабы на части…
Вдруг ямщик круто осадил лошадей и, обернувшись ко мне, сказал тихо:
— Глядите… вона, чего это мелькнуло… чего-то в лесу горит… Ишь, двое перебежало.
— А что? — спросил я.
Ямщик, нагнувшись, достал из-под сиденья железную палку.
— Попужайте, барин… Есть у вас чего… револьверт…
— Есть, — говорю.
— Достаньте, — сказал ямщик тихо. — Под Гороховцом-то балуют…
Я вынул револьвер. Ямщик ехал шагом. Дорога была узкая, огромный лес покрывал дорогу тенью. В стороне я увидел, как мелькнул огонь. Сбоку леса стояли люди, их освещал огонь фонаря. Когда подъехали ближе, стало видно, что среди стоявших кто-то лежал.
— Елычев, ты, што ль? — крикнули стоявшие.