А сам-то я четыре плитки шоколаду съел, а сказал отцу, что одну. Он меня и отодрал за уши. «Врешь, — сказал, — захвораешь ты от шоколада». Так, значит, я за неправду мученик, а они за правду? Сказали правду, а их и замучили.
— Бабушка милая, а где их замучили? В Москве? — приставал я с расспросами, так как маленьких человечков в серебряной ризе мне было жаль.
— Нет, — говорит бабушка, — это давно было — в Царьграде.
— В Царьграде? И там царь был?
— Был, — ответила бабушка.
«Как странно», — думал я.
— Бабушка милая, отчего же мучили их за правду, и царь не заступился?
— Ну, знаешь ли, помолчи, а то у тебя температура поднимется, — ответила бабушка.
Я помалкивал и лежа в постели думал: «А странно это вообще — мучить людей!»
Пришел отец. Я обратился к нему насчет мучеников. За что мучают? Он отвечал — за ложь, за зло, за злую волю, неправду.