Вася нес торжественно огромную щуку.
— На пескаря взяла, — сказал он и бросил рыбу перед палаткой на траву. Потом вынул нож, нагнулся и отрезал щуке голову.
— Послушай, зачем же ты ей голову отрезал?
— Довольно. Теперь пусть, голубушка, знает, как рыбу есть.
— Да ведь ты тоже рыбу ешь!
— Так я не щука, а человек.
— Вот она, справедливость, слышишь! Понял теперь? — хохотал композитор.
— Что понял? Понимать нечего, — возражал критик. — Я ведь в университете право изучал, человеческое право. Ну, международное, а не рыбье. У рыбы никакого права нет. Едят друг друга без всякого права.
— А вот, — заговорил старик-мельник, — волк на что уж зверь, верно, а пьяного не трогает.
Композитор удивленно посмотрел на Никона Осиповича.