По окончании Школы живописи и ваяния в Москве, на 21-м году жизни, я поступил в театр писать декорации[228]…я поступил в театр писать декорации — К. А. Коровин был приглашен в Частную оперу С. И. Мамонтова в 1885 г.. Молодые актрисы производили на меня впечатление неотразимое. Нравились мне все без исключения. Какие глаза, и в глазах какая душа! У одной они большие, открытые, у другой — как у Джиоконды, с опущенными ресницами. А как говорят! Одна совсем поразила мне сердце. Она меня называла «мой Зибель[229]Зибель — персонаж трагедии «Фауст» И.-В. Гёте и одноименной оперы Ш. Гуно (1859)., мой паж».
Но скоро она куда-то уехала, пропала… Прошло лет пять, и я встретил ее случайно на развеселом вечере, в компании артистов, где шел кутеж и гремела гитара. А затем я получил от нее телеграмму: «Мой витязь, жду». «Витязь, — подумал я, — какой я витязь?» Но на вокзал помчался.
Ночь, глубокое небо; звезды играют в тихом лунном воздухе, насыщенном запахом трав и лесов; щелкают соловьи. На террасе деревянной дачи под Москвой горит лампа: розовый бумажный абажур виден издалека — с дороги, по которой я еду со станции. Вот ближе, и вижу лицо — ее прекрасное лицо. Она наклонилась над книгой. Ждет меня…
Быстро вбегаю на террасу.
— Ах, — вскрикивает она, — мой коробейник!
— Почему — коробейник?
— Да, сегодня вы коробейник, — отвечает она и весело напевает: «Пожалей, моя зазнобушка, молодецкого плеча»[230]«Пожалей, моя зазнобушка, молодецкого плеча…» — русская народная песня «Коробейники» (народное переложение начала поэмы Н. А. Некрасова «Коробейники», 1861)..
— Аннушка, подайте чай. А мы пойдем — пойдем в рожь, в рожь высокую! — И она пропела: «Только знала рожь высокая».
Я говорю:
— Но рожь еще не высокая. Зачем идти в рожь?