Мы пошли в обрат по берегу речки.
— Стой!
Я остановился. Чуркин достал из-под густых елей шинель, штаны, фуражку и сказал мне:
— Переодевайся!
Эта одежда была полицейское пальто с погонами и синие штаны с кантом. Я переоделся. Когда было все готово, он взял мою поддевку. Но она на него не лезла. Тогда он достал крестьянский армяк, который лежал под елками, надел рваную шапку и спрятал ружье.
— Вот что, теперь слушай, — сказал он мне. — Скоро дорога на Касимов. Сейчас выйдем. Там трактир Фураева. Ты, значит, помощник исправника будешь. А я понятой из Лемешков. Помни это. Когда зайдем к нему, ты прямо иди к нему в лавку и к весам. У него весы с обманом. И кричи: «Что такое? Мошенник!» И веди кверху, в покои, акт составлять. Он тебе в ноги будет кланяться, а ты взятку бери — тысячу. Понял? Тысячу рублев!
— Понял, — говорю я. — А Фураев-то сватает мою Катерину, — говорю я Чуркину.
— Правда? — спросил Чуркин и засмеялся. — Так вот ты его и пугни. Скажи ему, как это он — в острог за весы должен, а жениться хочет. Да еще беспоповку берет. Это что же?
— Она же православная, — говорю.
— Вот дура! А ты ври. Слушай, что я говорю тебе. Говори — беспоповка[238]беспоповка — т. е. старообрядка.. Это ведь Сибирью пахнет, говорят.