— Кто это, — спрашиваю. — Никакого Мишки не припомню…

— Неважно! Слушайте: сидим мы в кафе, а с нами Карасиха. У ней на коленках сумочка кожаная. Мишка с комплиментом: «Какая у вас очаровательная сумочка». А она в ответ: «Что ж, под сумочкой еще лучше…» Я только ахнул, Мишка, тот как рак покраснел. Сверкнул глазами и кричит: «Гарсон, шампанского!» Теперь прямо не отходит от нее. Говорят — женится.

— Как же это, вы только что сказали, что он отбил у Александра Григорьевича… ну — ту…

— Ерунда! Отбил и бросил. Он-то ведь плехановец, а она завзятая антониевка[239]…я ей такую евразийку покажу… попросту алексеевка… не новостянка… не возрожденка… отчасти евложенка… вернее, смирновка… плехановец… завзятая антониевка… — речь идет о расколе, произошедшем к началу 30-х годов в среде русской эмиграции в вопросах как общественной (философские и политические взгляды), так и внутрицерковной жизни. При этом эмигрантские газеты «Последние новости» и «Возрождение» превратились в арену ожесточенной полемики.Евразийство — общественно-политическое движение в русской эмиграции 1920-х годов; основано в 1921 г. Н. С. Трубецким, П. Н. Савицким, П. П. Сувчинским (в первоначальной организации евразийского движения принимали также участие Г. В. Флоровский и А. А. Ливен). Основой евразийского движения является идея Евразии — самобытного мира, обусловленного естественными географическими, этническими, языковыми, психологическими особенностями. Московское царство, Российская империя и СССР признавались евразийцами державами, исторически предназначенными объединить евразийское пространство. В конце 20-х годов в евразийстве ведущую роль стали играть П. П. Сувчинский, Л. П. Карсавин, Д. П. Святополк-Мирский, П. Н. Малевский-Малевич, П. С. Арапов и др., деятельность евразийцев становится политически ориентированной и просоветской. В 1929 г. произошел так называемый кламарский раскол, евразийское движение покидают его основатели Н. С. Трубецкой и П. Н. Савицкий. В 1930-е гг. деятельность евразийцев прекращается (Лососий Н. О. Воспоминания: Жизнь и философский путь. М., 2008. С. 383).Алексеев Николай Николаевич (1879–1964) — философ, правовед, профессор Московского (1917–1918) и Таврического (1918) университетов; эмигрировал в 1920 г.; преподавал в Константинополе, Праге, Берлине; в начале 30-х переехал в Париж. В 1926–1926 гг. — активный участник евразийского движения (см. выше).Евлогий (в миру Георгиевский Василий Семенович; 1868–1946) — митрополит; с 1920 г. в эмиграции, с 1921 г. — управляющий русскими приходами в Западной Европе. В Париже с 1923 г.; приверженец Московского Патриархата. В 1945 г. написал ходатайство о воссоединении с Московским Патриархатом и получил соответствующий указ с назначением экзархом Московского Патриархата после подписания акта примирения (2 сентября 1945 г., Париж) в присутствии митрополита Николая Крутицкого, однако ответа на просьбу об отпущении под юрисдикцию Московского Патриархата не получил и продолжал считать себя экзархом Константинопольского Патриархата (см.: Нивьер А. Православные священнослужители, богословы и церковные деятели русской эмиграции в Западной и Центральной Европе. 1920–1995: Биографический справочник. М., 2007). Ректор Свято-Сергиевского богословского института в Париже (1925–1946).Смирнов Иаков Георгиевич (1854–1936) — протопресвитер (с 1931 г.); при митрополите Евлогии — настоятель Александро-Невского собора в Париже (1898–1936); благочинный русских приходов во Франции (1921–1936), а затем Парижа и его окрестностей (1926–1936), председатель епархиального совета (1924–1926).Плеханов Георгий Валентинович (1856–1918) — политический деятель, философ и теоретик марксизма.Антоний (в миру Храповицкий Алексей Павлович; 1863–1936) — митрополит, с 1920 г. в эмиграции (в Сербии). Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви (Синодальной) (1921–1936). В 1934 г. от Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского) получил запрет в священнослужении, однако законным запрещение не признал и до конца своих дней находился вне канонического общения с Московским Патриархатом.. Разумеется, разошлись. А Карасиха женщина — класс. За ней профессора бегали, лидеры… Очень умна — сразу видно. Лева немножко, но себя не уронит, знает себе цену. Да помните, мы с нею в ресторане встретились в Ницце?..

Приятель мой говорил все это с такой энергией, и эта энергия была та давняя, знакомая, которая поражала меня и там, раньше… Какая-то ненужная энергия! Она не изменилась, осталась тою же, какою-то особенно бесплодной. К чему она, зачем? И пришло мне как-то сразу в голову: да ведь вот они, бессмертные соловьи наши, неподражаемые репетиловы[240]репетиловы — Репетилов — персонаж комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (1822–1824), резонер. заливистые!

Мы подошли к дому, где я живу. Но как на беду, встретился нам еще один общий знакомый. Решили зайти в кафе. Гарсон подал аперитивы, и новый наш собеседник, сев за стол напротив, очертил перед нами в воздухе круг и сказал:

— Если солнце тут, то земля вертится как? Так? Да? Нет, батенька, в том-то и дело, что не так, а в сторону уходит. Путь ее по эллипсису, а не по кругу. Понимаете? Отсюда ерунда и проистекает. Во-первых — земной шар постепенно холодеет, и вновь ледниковый период близится. Во-вторых — трах, и переворот. И тогда здесь вот, в Париже, получится один полюс, а где-нибудь в Америке — другой. Европа опрокинется в океан, а из океана новый материк выпрет. Понимаете? И все начнется сначала… Нечего сказать, приятная перспектива! Вот что. А вы все о партиях, о России… Не Россия, не Европа, а океан неизвестный. Опять эти ихтиозавры, плезиозавры, мамонты, третичный период, Адам и Ева, Атлантида, Альгамбра[241]Альгамбра — архитектурный ансамбль (мечеть, дворец и крепость), возвышающийся над городом Гранада в Андалусии, на юге Испании; одноименный стиль декоративно-прикладного искусства (вазы, ткани, оружие, ювелирные украшения). и все такое. Не угодно ли? Жизнь — это фата-моргана. А потому советую: доппель-кюммель[242]доппель-кюммель — сладкая анисовая водка с приправами. — отличный аперитив. Покуда! А там — фата-моргана, и адье!

Вопрос был серьезный. Мы задумались.

— Земля, — продолжал знакомый, — желает по эллипсису вертеться. Что вы скажете? — Желает. Ну-с и холодеет. Ясно? Чего уж тут! Не поможет ни экономика, ни политика, ничто. Трах! И все эти ваши землячества — к черту! Трах! И вместо Анны Петровны — моржовая морда перед вами. Тогда вы как? Ну-с, как?

— Действительно, неприятно, — согласились мы. — Моржовая морда…