— Куда идтить? Нешто их тут сыщешь ночью?
— Только бы увидать, — сказал другой, — а то б дали разá.
Он поднял к плечу винтовку, и раздался выстрел. Просвистела пуля.
— Чего зря хлопаешь, пойдем, робя. Озяб, чего ночью тут!.. Ежели б мешочники, у тех денег што, а у этих ничего нету. Я в окно смотрел — пустые, знать, здешние.
Очевидно, разговор шел о нас, так как у нас были только палки в руках.
— Все равно бить их надоть. Может, поджигатели…
И они ушли назад к дому лесничего.
Лес редел, мы вышли на опушку. Недалеко впереди показалась темная деревня Никольская. Прошли кузницу, запахло дымом. В деревне было глухо, печально. Избы покрыты снегом, ни огонька в окнах. Безнадежно.
Вот и осинник, где до войны я убил на облаве волка.
Мне стало жаль волка и его загубленной мною жизни здесь, среди леса, — зимой, в голоде.