— Это верно, — сказал фельдшер. — Вот у нас доктор был в городе. Вот он в актрису влюбился, ужас как. А она на даче его при луне на качелях со студентом качалась.
— Ну и что же?
— Студента он отвадил, ну, и рад был.
Так она одна, ночью проснется, качаться идет на качели, а доктор и слышит ночью, как на крыше кот что-то мяучит очень и ходит кто-то; а она проснулась и качаться идет в сад. Он, доктор-то, и увидал, на крыше кто же? — Студент!
«Вы, — говорит, — что это-то на крыше делаете?» А он отвечает: «Я, — говорит, — лунатик». В городе-то все пациенты — «Что с доктором случилось? Ведь клинический врач, не кто-нибудь, — одну касторку всем больным прописывает, и только». Вот видите, как эта спутница испортить может. А ведь первый врач в городе был.
Случай с Аполлоном
Бывает в жизни так: при самых лучших намерениях получается совсем наоборот…
Однажды у нас в Москве случилась ошибка — пустяшная, как бы это сказать: недоразумение в области науки.
А именно: общество людей хороших и почтенных создало в Москве Училище живописи, ваяния и зодчества[277]…общество людей хороших и почтенных создало в Москве Училище живописи, ваяния и зодчества… — см. выше, прим. к с. 47., откуда вышли художники, архитекторы и ваш покорный слуга, и это московское художественное общество однажды резонно нашло, что художникам надо дать лучшее образование, поднять их научные познания.
Вот и назначен был новый директор. Преподаватели радовались, сияли ученики. В прекрасную квартиру («отопление и освещение») приехал новый директор, человек серьезный, роста небольшого… Его фамилию я теперь забыл: не то Випнер, не то Грипнер[278]Випнер, не то Грипнер — Виппер Юрий Францевич (1824–1891), инспектор Училища живописи, ваяния и зодчества в 1881–1884 гг.. Извините — память стала изменять.