На другой день шел дождь.
Я видел, как около подъезда Училища ломовые тащили рояль и мебель из квартиры директора: он уезжал…
Вскоре я получил серебряную медаль за живопись. Левитан тоже. В Училище состоялся торжественный годичный акт. В огромном чудесном зале Растрелли[285]В огромном чудесном зале Растрелли — имеется в виду Большой зал Екатерининского дворца в Царском Селе. за большим столом сидели члены Художественного общества и преподаватели. Посредине — князь Долгорукий, рядом с ним — княгиня С. С. Голицына[286]С. С. Голицына — вероятно, ошибка; скорее всего, имеется в виду С. Н. Голицына, жена В. А. Долгорукого.. Выдавали дипломы Школы и награды.
Меня вызвали. Долгорукий вынул из коробочки медаль и передал Голицыной, а та положила мне блестящий кружочек в протянутую руку в белой перчатке. Долгорукий, смеясь, что-то сказал ей, показывая на меня. «Это про Аполлона», — подумал я. Голицына засмеялась. Долгорукий передал мне два запечатанных конверта. После этого я отошел к ученикам и видел, как Левитан тоже получил медаль и конверты.
Церемония окончилась. Мы оба с Левитаном, удалившись в угол натурного класса, вскрыли конверты: в них оказались дипломы на звание художника и потомственного почетного гражданина. В других конвертах были бумажки по сто рублей, совершенно новые.
Мы тотчас поехали к Антону Павловичу Чехову — звать его в Сокольники.
А. П. посмотрел на наши медали и сказал:
— Ерунда! Не настоящие.
— Как — не настоящие! — удивился Левитан.
— Конечно. Ушков-то нет. Носить нельзя. Вас обманули — ясно.