Я пишу, а генерал подбадривает:
— Вот-вот, отлично. Здесь — лес, большой лес. Это Шварцвальд!
Генерал — из немцев. Нет-нет, помолчит и вздохнет:
— Мейн Гот[355]Mein Got — Бог мой (нем.).…
А то наклонится к большому, стоящему на его чудесном письменном столе фотографическому портрету императора Александра II в рамке, посмотрит на него и умильно скажет:
— Вот это человек, царь наш… Мейн Гот!..
Когда я окончил картину, генерал одобрил:
— Хорошо! Как раз то, что я хотел… Потом будем с вами море писать. Но я сам фрегат пририсую — военный… А вы вперед дым напишете. Это будет бой в море… Мейн Гот!
Он передал мне гонорар в большом запечатанном конверте. Я вышел с ним на дворик, окруженный заборами. Все на этом дворике было необыкновенно чисто, к тому же выкрашены в один цвет — и стена дома, и забор, и собачья будка. Из будки вылез огромный пес на цепи, невероятно лохматый, и нехотя на меня залаял. Собак я люблю, и мне захотелось погладить генеральского пса. Генерал вскрикнул:
— Что вы, он — злой!