Я увидел, как, растопыривая ноги, к нашему дому идет урядник и как он, скользя, падает, опять подымается, снова падает.
— Да вот, — говорит, тихо смеясь и разводя руками, монашек. — Рыбы-то! Вот засолили бы, а соли нет… Эх, хороша рыба — сельдь. Это ее кожа загнала ночью… Кожа — иначе сказать, тюлень — загнал сельдь в залив…
Тут в дверях показался урядник — как Лоэнгрин[363]Лоэнгрин — рыцарь Грааля, главный персонаж одноименной оперы Р. Вагнера (1845–1848)., весь серебряный от рыбьей чешуи.
— Вот, ваше благородие, — сказал он, — как тут идти склизко… Одна — рыба… В кармане лекарство, которое было, — все смокло… Холера… Кому какое давать — не знаешь.
Урядник стал вынимать из карманов пузырьки и мокрые порошки:
— Вот рома бутылка цела… Да и холеры нигде-то и нет, а мне говорят: «Давай им это, Василий Иванович…» А я что? Я на весь район один. От Кеми до границы… Да еще жулика-пастуха лови: олений приплод не сдает… А в Кеми за политиками гляди. Один тебя за папиросами, другой за вином… Посылают… Пристав Репин, хороший человек, неча говорить, но только от скуки, что ль, ей-ей, всю ночь с ими в карты дует… Порто-франко, потому… У нас тут, говорю, порто-франко: тут ром — рупь. Потому… А пуншу шведского всегда достать можно, ей-ей… Крикните «Василий Иванович», и готов пунш… Прощения просим.
Урядник был навеселе.
Он вышел и через минуту вернулся, осторожно неся два стакана шведского пунша. Как-то особенно нам подмигнув, урядник сказал:
— Все понимаю, ей-ей… Только три класса прошел, а все и всех вижу… Будете в Кеми, Кознову не говорите, вот он меня ест. Вот ест, прямо беда, ей-ей… Только и думает, как бы во мне вину найти. Ему охота меня угробить, совсем начисто. Тут и весь крендель.
— Почему же крендель? — с недоумением спросил я.