Вдруг впереди засветился огонек. Показался освещенный лунным светом постоялый двор купца Фураева.
У крыльца большого деревянного дома фонарь на столбе освещал большое крыльцо с навесом. По широкой лестнице мы подошли к дверям трактира. Постучали. Никто не отворял. В окнах не было света. Возчик наш проехал в ворота двора.
— Приехали, благодарю, — говорит Вася. — Никого.
Тут подошел возчик и тихо сказал:
— Слышь, ко всенощной уехали. Эвона, за десять верст к Пречистой.
— Что ж делать? Мы иззябли. Не ночевать же здесь, наруже. В доме есть же кто-нибудь.
— Да вот работник здесь, — говорит возчик. — Только в сенник спрятался. Боится. Говорит, знать, это Чуркин.
В это время, мы слышим, отворяется засов в дверях трактира. И женщина с фонарем стоит на пороге.
— Кто? Господи, — говорит она. — Вот эка радость, гости дорогие. Вот радость. Побегу сейчас. Хозяин-то и все ведь ушли из дому. Сказывать велели, ко всенощной… А они тут, внизу, у Клязьмы. В баню спрятались… Бают, Чуркин тройкой ездит тут. Вот сейчас побегу. Скажу. Идите в дом. Вот радость…
И женщина побежала вдоль забора и скрылась за поворотом…