Чуркин впал в забытье.
К утру Мотя забылась на ковре, а когда проснулась, Чуркин был мертв.
Мотя, рыдая, обнимала его холодное лицо. Потом цыганка взяла суму, пробралась ползком к реке и там, на берегу, у березы, потянула, упершись ногами, канат. На нору Чуркина рухнула с глухим стоном земля.
Мотя шла лесом, читая про себя «Упокой, Господи, раба Твоего…»
Ночью дома, закрыв окна, развязала цыганка суму у свечи и вскрикнула: драгоценные камни, кольца, броши, бриллианты блестели там огнями…
— Пропала я! — зарыдала Мотя. — Тюрьма… Что я сделала, зачем взяла?..
Цыганка все зарыла в землю в подполье. Потихоньку брала то одну вещь, то другую и в цыганских хорах, где пела по ярмаркам, дарила бедным цыганам, говоря:
— Вот один любовник в Нижнем мне подарил… Какой дурак… Возьми — детям.
Я знаю, что Мотя искала потом нору Чуркина. Но не нашла ее в лесных чащобах.