— Довольно пошлостей. Бросьте. Дама общества, и прямо мне, понимаешь, говорит: «Пью такую марку». Ага! Это — класс. Понять надо.
— Странно, — говорим мы. — В одном манто и «марку». Бывалая дама.
— Что ты сказал? Как ты смел? Я не позволю, — рассердился Павел. — Что значит «бывалая дама», — и Павел продолжал: — Понимаешь, в шелковом манто и без рубашки. Это — класс! Каково, а?
— Ну и что же, Павел, в чем же дело? Где же тут любовь?
— Как — где любовь? Глупо. Это и есть любовь. Класс! — и он вынул цепочку, а на ней жетон, крошечная золотая бутылка. — Вот она, — сказал он. — Это ее марка, Помери[411]Помери — марка французского шампанского.. Понимаешь, шампанское. Понял? Класс — женщина!
— Понял, — отвечаю я Павлу. — В бутылке, значит.
— Довольно пошлостей, — сердится отставной полковник и, налив себе наливки, поднял стакан кверху и сказал в пространство:
— За женщин, которые хоть раз любили нас, и это надо понять. Да-с…
— Самая любовь, когда сирень распускается, — сказал вдруг Коля. — Тут, брат, не удержишься.
— Что ты это про сирень говоришь, — перебил его приятель Вася. — Я в Нескучном саду два дня дожидался одну актрису, в сирени сидел. Смотрю, а в сирени там, недалеко, другой сидит и на меня поглядывает. А она приехала, идет по дорожке, смотрит — двое сидят, повернулась и — ау, уехала. Я подошел к нему и говорю: «Что, выкусил? Чего сидел, дожидался?..»