— Я немедля прикажу, пускай Савва Иванович живет дома до суда, — сказал Государь Серову.
У Мамонтова были отобраны деньги и имущество.
Он был освобожден судом, и помню, как в этот вечер мы шли с ним за Бутырскую заставу, в его керамическую мастерскую, где он ранее лепил вазы. Долго звонили у калитки. И в конце концов найдя собачью лазейку в заборе, пролезли во двор и разбудили дворника.
В мастерской было две комнаты. Я пошел в лавку к заставе, купил калачей, колбасы, баранки, селедку, послал с письмом на извозчике дворника за Врубелем, Серовым, поставил самовар.
Сидя за столом, мы смотрели друг на друга. Савва Иванович, смеясь, говорил мне:
— Ну, Константин Алексеевич, вы теперь богатый человек, а я вот разорен совершенно.
Он был все такой же, ничем не изменился.
Савва Иванович жил на своем керамическом заводе в маленьком деревянном домике. Он лепил вазы, и Врубель помогал ему. Они делали замечательной красоты обжоги.
Прошло три года. Государь вызвал к себе в Петербург Савву Ивановича.
— Савва Иванович, — сказал Государь, обняв его, — я хочу помочь вам вернуть ваше положение и средства.