— Что это? — говорил кто-то. — Где вы? Тише, в чем дело? Где же шапка?
Мы поднимались, подходя друг к другу.
— Но я ничего не вижу. Пенсне нету, — бормочет Павел Александрович. — Ничего нету.
— В последний раз сюда еду, даю честное слово, — сердился архитектор. — Ну и медведина, должно быть, был. Если бы не метель, посмотрели бы на него…
Мы собрались вместе. Тишина. Сыпал снег. Было что-то жуткое в глухом лесу. Гофмейстер свистнул в свисток. Неприятно как-то. Странно раздался свист в тишине ночи…
Долго мы стоим, слушаем, не вернется ли возчик. Ни звука.
— Пойдемте туда, в ту сторону. Может быть, мы встретим его, — предложил Сучков.
Идем. Дороги нет. Долго идем прогалинами. Стало светлее. Метелица кончалась; казалось, как бы край леса. Справа, вдали, сквозь сучья елей, видим мы, мелькнул огонь, погас, потом опять вспыхнул. Мы остановились и решили идти на огонь. Вскоре мы увидели старый сарай и около него костер. Перед огнем сидел здоровый парень в тулупе и глядел сердито в нашу сторону. Мы подошли, он, не глядя на нас, молча ел из котелка вареную картошку.
— Заблудились, — говорим. — Чего это ночью ты, любезный, здесь сторожишь что?
— Я-то здесь по своему делу, а вы по што?