Опять дядя дает вина и денег. Говорит:
— Помалкивайте, я сам пойду посмотрю.
— Ну, Серега, — говорят парни, — пойдем в сарай морду красить. Нынче сам барин пойдет глядеть, ты уж лежи смирно в последний раз, а завтра скажем, что закопали тебя.
— А сколько дал-то он вам? — выпивая, спрашивает «покойник» парней.
— Да вот мало еще, — говорят парни, — красненькую. Вот тебе рублевка с полтиной выходит.
— Чего — рублевка с полтиной? Эк вы, сволочи, я-то три дня покойником хожу, харю красите, а вы только вино пьете, нешто вам. А я главный…
— Ну, завтра, когда закопаем, боле даст.
Лежит Сергей в кустах ночью, негодует, говорит:
— Целковый с полтиной, ну вас, — и сел. — Ну его к черту, да, может, он боле дал, врут. Ну, погоди, я узнаю. — Закурил папироску, встал и пошел.
Дядя оделся, надел пальто и туфли, голову завязал ее кружевной шалью, взял палку и взаполночь пошел смотреть труп самоубийцы. Думает: узнаю, не Петрусьян ли. Только он подошел к лесу, как из него вышел Серега, рожа белая, черные усы. Дядя обмер и пустился без оглядки на дачу, вбежал в кухню. Прислуга напугалась: