В это время в тихой осенней ночи раздался голос. Кто-то пел:
Не тоска, друзья-товарищи,
В грудь запала глубоко —
Дни веселия, дни радости
Отлетели далеко…[522]«Не тоска, друзья-товарищи…» — романс (1899) М. И. Глинки на слова А. А. Дельвига «Не осенний частый дождичек…».
Когда квартальный вошел ко мне в комнату, то увидел на стене висящие этюды красками и рисунки гипсовых голов, нагих натурщиков и всю обстановку, сел за стол и долго смотрел.
— Послушайте, молодые люди, я тоже несу на себе службу. Вижу я вот на стене картины. Вижу, что верно — это дело учения. А сразу, что кажет, в голову лезет невесть что. И все же я ума не приложу, к чему это голые-то… Ум раскорячивается, понять нельзя… Боже мой, сколько их! Зачем это?
— Да ведь как же для чего, как же мерки снимать? — сказал Щербиновский. — Человек-то ведь голый, все люди-то голые… Вот на вас мундир — видно, что надзиратель. На губернаторе другой, а на генерал-губернаторе — третий. А ведь если так взять, то все голые люди-то…
— Это верно, — согласился квартальный. — Дак вот оно что! Так бы и сказали. Теперь я понял…
— Ну да, — подтвердил Щербиновский, — на всех мундиры делать будут потом.
— А когда на обмундировку поступите? — спросил квартальный.
— На будущий год, — ответил Щербиновский, — когда курс кончим.
— Ну вот, хорошо. Теперь все ясно. Значит, при должности будете. Хорошо. И вот старушка рада будет, — показал он на мою мать. — Вы, матушка, не волнуйтесь, я ведь не обижать их пришел…