Муж удивился и ушел.
Я подождала, тихонько вышла, через забор перепрыгнула и домой пришла… А потом муж захворал сахарной болезнью и по весне о крыжовину палец занозил. Рана больше, больше. Ничем остановить нельзя. Антонов огонь[540]антонов огонь — то же, что гангрена.. И помер. А студент со страху пропал.
Во мне от этого разу голос другой и явился. Вот я и говорю теперь Бабой-Ягой.
Просто и трогательно рассказала Прасковья Васильевна страницу жизни своей.
— Прасковья Васильевна, — сказал весело Сучков, — а нет ли здесь достать гитару где.
— Попробую. Есть, у трактирщика.
Прасковья Васильевна вскоре вернулась с гитарой.
— Что жизнь? — сказал Сучков, — откуда что идет, неизвестно.
— Хи-хи-хи-хи-хи-хи, — передразнил его приятель Вася.
— Это тебе никогда не понять, — сказал Сучков, поведя пальцем перед носом архитектора Васи. — Это «хи-хи» кавалерическое. Это высоко для тебя. Понял?