Утром на другой день Тенишев прислал Шаляпину в подарок булавку с бриллиантом.
А Федор Иванович как раз в это время сидел у меня и писал счет за исполненный концерт. Счет был внушительный, и тут же был послан князю Тенишеву с его же посланным.
В полдень, отправляясь завтракать на выставку, мы встретили у подъезда того же посланного. Он принес большой пакет с деньгами от князя Тенишева и попросил Шаляпина дать расписку в получении.
В ресторане за завтраком я сказал, смеясь:
-- Что ж ты, Федя, получил и булавку, и деньги?
-- А как же, булавка -- это подарок, а я за подарок не пою. Это же был концерт. Я пел почти три часа. Какие же тут булавки!
-- Ты так перед отъездом и не повидал Савву Ивановича?-- спросил я.
-- Нет, я же не понимаю, в чем дело. Арест. А ты думаешь, что он виноват?
-- Нет, я не думаю, что он виноват. Этого не может быть,-- сказал я убежденно.
-- Это, должно быть, Тертий ему устроил праздник. Он же контролер. У него все виноваты.