Василий, войдя, по привычке хотел повесить картуз на гвоздь. Картуз упал. Он быстро поднял картуз и вновь его повесил. Картуз опять упал.
Шаляпин захохотал.
Василий посмотрел на Шаляпина, на гвоздь, сообразил, в чем дело, молча повернулся и ушел.
Придя на кухню, говорил, обидевшись:
-- В голове у их мало. Одно вредное. С утра все хи-хи да ха-ха. А жалованье все получают во какое!
* * *
-- Василий, ну-ка скажи,-- помню, спросил у него в другой раз Шаляпин,-- видал ты русалку водяную или лесового черта?
-- Лесового не видал и русалку не видал, а есть. У нас прапорщик в полку был -- Усачев... Красив до чего, ловок. Ну, и за полячками бегал. Оне, конечно, с ним то-сё. Пошел на пруд купаться. Ну, и шабаш -- утопили.
-- Так, может, он сам утонул?
-- Ну, нет. Почто ему топиться-то? Оне утопили. Все говорили. А лесовиков много по ночи. Здесь место такое, что лесовые заводят. Вот Феоктист надысь рассказывал, что с ним было. Здесь вот, у кургана, ночью шел, так огонь за ним бежал. Он от него, а ему кто-то по морде как даст! Так он, сердешный, до чего бежал -- задохся весь. Видит, идет пастушонок, да как его кнутовищем вытянет! А время было позднее, насилу дома-то отдышался.