К моему ремеслу художника они относились с явным неодобрением. И однажды Василий Макаров спросил меня:
-- И чего это вы делаете -- понять невозможно. Вот Левантин Ликсандрович Серов лошадь опоенную, которую живодеру продали, в телегу велел запречь и у леса ее кажинный день списывает. И вот старается. Чего это? Я ему говорю: "Левантин Ликсандрыч, скажи, пожалуйста, чего ты эту клячу безногую списываешь? Ты бы посмотрел жеребца-то глушковского вороного, двухлетний. Вот жеребец -- чисто зверь, красота конь! Его бы списывал. А ты что? Кому такая картина нужна? Глядеть зазорно. Где такого дурака найдешь, чтобы такую картину купил?" А он говорит: "Нет, эта лошадь опоенная мне больше вашего жеребца вороного нравится". Вот ты и возьми. Чего у его в голове -- понять нельзя. Вот Шаляпин, мы ему рассказываем, а он тоже смеется, говорит: "Они без понятнее". А он, видно, парень башковатый. Все у нас выпытывает -- почем крахмал, леком дикстрин... Намекает, как бы ему фабрику здесь поставить. Значит, у него капитал есть, ежели его на фабриканта заворачивает. Видать, что не зря лясы точит. Тоже, знать, пустяки бросать хочет. Ну, чего тут песенником в киатре горло драть? Знать, надоело. Тоже говорим ему: "Ежели на положение фабриканта встанете, то петь тебе бросать надо, а то всурьез никто тебя не возьмет. Настоящие люди дела с тобой делать не станут... нипочем..."
Вскоре мы с Серовым заметили, что Шаляпин все чаще с Глушковым и Василием Макаровым беседует. И все -- по секрету от нас. Вечерами у них время проводит.
Я спросил его однажды:
-- Что, Федя, ты, кажется, здесь фабрику строить хочешь?
Шаляпин деловито посмотрел на меня:
-- Видишь ли, Константин, у меня есть деньги, и я думаю: почему, скажи, пожалуйста, вот хотя бы Морозов или Бахрушин -- они деньги не держат в банке из четырех процентов, а строят фабрики? Они не поют, а наживают миллионы... А я все пой и пой. Почему же я не могу быть фабрикантом? Что же, я глупее их? Вот и я хочу построить фабрику.
-- С трубой?-- спросил я.
-- Что это значит -- "с трубой"? Вероятно, с трубой.
-- Так ты здесь воздух испортишь. Дым из трубы пойдет. Я терпеть не могу фабрик. Я тебе ее сожгу, если построишь.