— Пойдём, выпьем!
Но Ламме, не слушая Уленшпигеля, смотрел тоже на влюблённые парочки и сказал:
— Так когда-то и мы, я и жена моя, упоённые любовью, гуляли перед носом тех, кто, подобно нам с тобой, сидел одиноко без жены на бережку.
— Пойдём, выпьем, — сказал Уленшпигель, — мы найдём Семерых на дне кружки.
— Что за мысль пьяницы? — ответил Ламме. — Ты ведь знаешь, что Семеро — это великаны, которые, встав, не поместились бы и под высоким сводом собора Христа-Спасителя.
Уленшпигель с тоской подумал о Неле, однако и о том, что где-нибудь в трактире нашлась бы, верно, и добрая постель, и еда, и приветливая хозяйка, и сказал:
— Пойдём, выпьем.
Но Ламме не слушал, устремив свой взгляд на колокольню, и сказал:
— Святая Дева Мария, покровительница любви освящённой, дай мне увидеть ещё раз её белую грудь и сладкое изголовье!
— Пойдём! Выпьем! Ты найдёшь её в трактире, где она показывает пьяницам эти прелести.