— Пусть кровь невинных жертв падёт на голову придворного подхалима, — сказал Уленшпигель.
Собравшиеся разошлись.
Тогда Уленшпигель вылез из камина и бросился со своими известиями к Симону Праату.
— Эгмонт изменник, — сказал тот, — господь на стороне принца.
А герцог? Герцог Альба уже в Брюсселе[137]! Где крылатые кассы?
КНИГА ТРЕТЬЯ
I
Молчаливый идет в поход; господь — его руководитель. Оба графа уже схвачены[138]. Альба обещал Молчаливому милость и прощение, если он явится к нему.
Уленшпигель, узнав об этом, сказал Ламме:
— Чорт побери! По настоянию генерал-прокурора Дюбуа, герцог приглашает принца Оранского, его брата Людвига, Гоохстратена, ван ден Берга, Кейлембурга, Бредероде и прочих друзей принца в течение шести недель добровольно явиться на суд и обещает им за это правосудие и милосердие. Слушай, Ламме: как-то один амстердамский еврей, увидев с улицы в окне верхнего этажа какого-то своего врага, стал звать его на улицу.