— Что ты несёшь, сын мой, — спросил Ламме.
— То, что есть, — ответил Уленшпигель. — Не противоречь мне из скромности. Да, добрые люди, скоро вы увидите, как разойдётся его рука и как он обработает вашего знаменитого Стерке Пира.
— Да помолчи, — сказал Ламме.
— Твоя сила известна, не к чему её скрывать, — говорил Уленшпигель.
— И-а, — завывал судовщик.
— И-а, — вторил мальчик.
Вдруг Уленшпигель снова засвистал жаворонком. И мужчины и женщины, и работники спрашивали в восхищении, где он научился этому небесному пению.
— В раю, — ответил он, — я ведь прямо оттуда.
И, обратившись к судовщику, который не переставая ревел и насмешливо указывал на него пальцем, он закричал:
— Что же ты сидишь там на своей барке, бездельник? Видно, на земле не смеешь насмехаться над нами и нашими ослами!