И огоньки говорили:
— Мы пламя, мы воздаяние за былые слёзы, за страдания народные; воздаяние господам, охотившимся на человеческую дичь в своих поместьях; воздаяние за ненужные битвы, за кровь, пролитую в темницах, за мужчин, сожжённых на кострах, за женщин и девушек, живьём зарытых в землю; воздаяние за прошлое, окровавленное и скованное. Мы пламя, мы души усопших.
При этих словах Семеро обратились в деревянные изваяния, не меняя ни в чём своего первоначального образа.
И голос воззвал:
— Уленшпигель, сожги дерево!
И Уленшпигель, обратившись к огонькам, сказал:
— Раз вы — огонь, то делайте своё дело.
И блуждающие огоньки толпой окружили Семерых, которые загорелись и обратились в прах.
Из пепла вышло семь иных образов. Первый из них сказал:
— Имя мне было Гордыня; меня называют теперь Благородное достоинство.