— Нет, — сказала Неле, вставая, — с него ничего не снимут, не то ему будет холодно в земле.
— Копай могилу, — сказал патер крестьянину с лопатой.
— Хорошо, — сказала Неле, заливаясь слезами, — в этом известковом песке нет червей, и он останется невредим и прекрасен, мой возлюбленный.
И, обезумев от горя, она упала, рыдая, на тело Уленшпигеля, покрывая его поцелуями и слезами.
Бургомистр, старшины и крестьянин были исполнены сожаления, но патер не переставал весело твердить:
— Великий гёз умер, слава богу!
Затем крестьянин вырыл яму, положил в неё Уленшпигеля и засыпал песком.
И патер произносил над могилой заупокойную молитву; все кругом преклонили колени. Вдруг под песком всё закопошилось, и Уленшпигель, чихая и стряхивая песок с волос, схватил патера за горло.
— Инквизитор! — закричал он. — Ты меня хоронишь живьём во время сна! Где Неле? Её тоже похоронили? Кто ты такой?
— Великий гёз вернулся на этот свет! — закричал патер. — Господи владыка, спаси мою душу!