В углу сидел староста со своей женой. Оба
поминутно крестились.
— Ну, братцы, и дела! —тяжело вздохнув,
проговорил Минин. — Москва теперь не наша... Аминь!
Паны отняли ее у нас! И королевича своего в цари
нам навязали, чтобы мы слушали его, стали его
холопами... Слыханное ли то дело?!
Ответом Минину было тяжкое, горестное
молчание.
— У кого из нас ныне спокойно сердце? —