Особенно пугал всех «огненный бой» ночью, когда
в осенней темени сначала небо озарялось кровавыми
молниями залпов, а после громового грохота — вдруг
наступала зловещая тишина.
Козьма, угрюмый, озабоченный днем, ночью около
пушек торжествовал, становился другим человеком.
Он ходил на валу в расстегнутом нараспашку
халате, громадный, бородатый, весело хмурясь от
вспышек огня, шутками и прибаутками подбадривая
пушкарей.