Староста тяжело вздохнул, перекрестился и
вдруг, оттолкнув женщин, выбежал на улицу как
был — без шапки, в рубахе, несмотря на зимнюю
стужу. Подбежал к небольшому колоколу, висевшему
на дереве около церкви, и ударил в набат. Тревожно
загудел колокол.
Со всех сторон сбегались погостовцы.
— Родимые, братцы мои!—воскликнул
староста, обратившись к толпе крестьян. — Наказал и нас
бог! Прут, окаянные, и к нам... Не справиться,