и страха:
— Гляди!.. Несут!.. Он, он! Как есть, его!
Несколько ополченцев несли на руках бледного,
окровавленного Пожарского.
Сквозь стоны раненый воскликнул:
— О, лучше бы мне умереть, только бы не
видеть того, что довелось мне увидеть!..
Воины бережно уложили раненого в сани и
повезли в Троице-Сергиевскую лавру.
На другой день лубянский острожек пал.