— Я думаю, — сказалъ Жигалевъ. — что этотъ Галкинъ не такъ страшенъ, какъ о немъ разсказываютъ… Что-то по немъ не видно; вотъ ужъ двѣ недѣли какъ ѣздитъ, а еще никого не поймалъ.
— А я думаю, напротивъ, — возразилъ Юхановъ, — что это штука — ухъ, какая тонкая! Онъ теперь только высматриваетъ, а потомъ начнетъ ловить!
— Такъ не мѣшало бы войти съ нимъ въ соглашеніе…
— Пожалуй, что это будетъ даже необходимо. Хотя мы работаемъ чисто, такъ-что комаръ носа не подточитъ, а все-таки будетъ спокойнѣе!
— А можетъ быть онъ такой, что и на сдѣлку не пойдетъ?
— Пустяки! А только вотъ что: очень можетъ быть, что онъ на маломъ-то не помирится, какъ другіе, а давай ему побольше!
— Такъ-что, пожалуй, и намъ ничего не останется…
— Ну, до этого не дойдетъ… Впрочемъ, поживемъ — увидимъ, а покамѣстъ ухо все-таки надо держать востро!
Разговоръ продолжался на ту же тему, какъ вдругъ опять послышался протяжный свистъ, и черезъ нѣсколько минутъ поѣздъ остановился на маленькой станціи.
Исполнивъ всѣ формальности, Юхановъ уже готовился дать свистокъ отправленія, какъ вдругъ сзади него раздался голосъ, отъ котораго вздрогнули всѣ фибры его существа.