Около нихъ уже стала собираться кучка любопытныхъ изъ служащихъ и пассажировъ. Галкина начинало злить это непонятное для него нахальство обера.
— Перестаньте, пожалуйста, разыгрывать комедію! — вспылилъ контролеръ. — Это болѣе чѣмъ неумѣстно, и послужитъ вамъ только во вредъ; вы, вѣроятно, поете свою лебединую пѣснь: почуяли, что круто пришлось!
— Помилуйте, Іосифъ Евлампіевичъ!.. Въ своемъ-ли вы умѣ? Никакихъ «зайцевъ» у меня нѣтъ, никогда ихъ и не было! Я этимъ вовсе не занимаюсь, го-спо-динъ кон-тро-леръ!
Юхановъ, очевидно, дразнилъ контролера. Послѣдній смотрѣлъ на обера, и начиналъ уже самъ приходить въ смущеніе. Однако, онъ думалъ, что Юхановъ, видя конецъ своего царствованія, не зная чѣмъ отомстить, устроилъ напослѣдокъ эту комедію, лишь бы разозлить его, Галкина. Чтобы скорѣе кончить, контролеръ не сталъ болѣе входить въ пререканія съ оберомъ, а пригласилъ начальника станціи пройти вмѣстѣ съ нимъ въ передній вагонъ.
Всѣ трое отправились, а за ними послѣдовала кучка любопытныхъ. Начальникъ станціи ничего не понималъ; онъ давно уже служилъ на желѣзной дорогѣ, а такого пассажа еще не видалъ. Скандальчикъ начиналъ его забавлять.
Контролеръ вошелъ въ вагонъ первымъ. Тамъ сидѣло человѣкъ двадцать пассажировъ, но это не были «зайцы»: у всѣхъ у нихъ были билеты. Одного взгляда Галкина было достаточно, чтобы въ этомъ убѣдиться: онъ зналъ всѣхъ «зайцевъ», бывшихъ здѣсь раньше, чуть не въ лицо; не даромъ же онъ проѣхалъ вмѣстѣ съ ними три станціи. Но куда же они дѣвались? Теперь настала очередь Галкина; теперь онъ настолько же былъ пораженъ, какъ и Юхановъ, когда на ходу поѣзда отворилъ дверь служебнаго отдѣленія.
— Гдѣ же тутъ «зайцы»?.. Вы напрасно меня конфузите, господинъ контролеръ! — съ укоризною говорилъ оберъ.
Галкинъ смотрѣлъ то на обера, то на начальника станціи, и что-то соображалъ. Начальникъ станціи вопросительно посматривалъ на контролера, а самъ думалъ: «нѣтъ, братъ, ты хоть и уменъ, а все-таки въ подметки не годишься нашимъ оберамъ; тѣ хоть кого проведутъ!»
Вдругъ по лицу Галкина мелькнула торжествующая улыбка, и онъ воскликнулъ:
— Ага, понимаю! Вы, господинъ Юхановъ, ихъ высадили, подъѣзжая къ станціи, на тихомъ ходу поѣзда, когда я контролировалъ послѣдній вагонъ; не даромъ онъ опоздалъ на цѣлыхъ пять минутъ! Понимаю, понимаю!.. Нѣтъ, голубчикъ: стараго воробья на мякинѣ не проведешь!..