С тех пор и пошло: Сапёр-водичка.
Между прочим, у нас были большие мастера по изобретению кличек. Только поступил в отряд новый боец, как, слышишь, его уже окрестили. Давали, конечно, и такие клички, которые приходилось сейчас же запрещать.
На Днепре Сапёр-водичка, отправившийся ночью на лодке с автоматчиками в Лоев, впервые изменил своему прозвищу. Вернувшись спустя два часа, он доложил мне без единого лишнего слова:
— Товарищ командир, переправа готова.
— Паром где? — спросил я, так как усомнился, — услышав такое необычное для него лаконичное донесение.
— Тут, у берега, товарищ командир, пригнали его.
Мне всё-таки не верилось, подозрительно было, что Сапёр-водичка отвечает так коротко и ясно, да и что-то уж очень быстро переправа обеспечена. Послал конных на берег проверить. Прискакали назад, докладывают то же самое:
— Паром пришвартован к левому берегу.
Автоматчики переправились на правый берег в полночь, к двум часам захваченный врасплох гарнизон Лоева был уничтожен, в три часа началась переправа отрядов, и утром на городской пожарной вышке уже развевался красный флаг.
Переправа продолжалась до вечера 10 ноября. Трое суток на Днепре курсировали паром и лодки с бойцами и обозами. Противник, пытаясь сорвать переправу, подбрасывал к Лоеву с разных сторон наскоро собранные отряды из соседних гарнизонов. Одни роты переправлялись, а другие прикрывали переправу, отражая атаки пехоты и бронемашин противника. Бои шли на обоих берегах Днепра. Одна вражеская колонна силой до батальона на подходе к Лоеву была рассеяна огнём нашей артиллерии, переправившейся на правый берег вслед за первыми ротами. В городе всё это время шла раздача населению продовольствия, захваченного на немецких складах, агитаторы проводили беседы с жителями, в штабе происходил приём добровольцев, являвшихся толпами.