В день праздника Красной Армии командование соединения получило в подарок от местных жителей и партизан тачанку в упряжке тройки карих рысаков с одинаковыми звездами на лбу, с нарядной сбруей, на которой медные бляхи сверкали, как золотые. Эта тачанка стала моим походным штабом. По каким только дорогам Украины не привелось ей мчаться, через сколько рек переправляться по льду, на паромах, плотах, по наплавным мостам и вброд!

Началась распутица. В сёлах нас встречали уже с букетами весенних цветов. Дальше ехать на санях нельзя было — оставили их колхозникам, боеприпасы и продовольствие перегрузили на повозки. Часть бойцов села верхом на освободившихся лошадей. На днёвках всадники ковали в сельских кузницах стремена, оборудовали сёдла-самоделки. Так создавался наш эскадрон, командиром которого был назначен бывший бухгалтер Ленкин, получивший у партизан прозвище Усач. По размерам усов он перещеголял всех наших усачей, далеко оставив за собой Руднева. Этот бухгалтер оказался прирождённым кавалеристом, несравненным по лихости командиром. И бойцы эскадрона подобрались подстать своему командиру. Были среди них живописные фигуры, одним видом наводившие панику на немцев. Никогда не забудешь Лёшу-кавалериста, получившего это прозвище ещё будучи связным штаба. Надо было видеть его, когда он скакал, обгоняя колонну: конь невероятных размеров, вроде битюга, с оторванным хвостом, пойдёт галопом — земля гудит, на всаднике — огромная соломенная шляпа с петушиным пером, весь он оплетён ремнями, увешан сумками, планшетками, фляжками, биноклями, на боку — сабля диковинной величины. Все трофейное, только чуб свой, казацкий…

Приближаясь к Киевской области, где предстояло нанести удар по железной дороге Киев — Коростень, мы запросили по радио Москву, нельзя ли получить взрывчатки, запас которой уже нуждался в пополнении. Москва взяла наши координаты и условные знаки. Продолжая марш, мы всё время прислушивались к воздуху. Над нами часто шумели моторы немецких транспортных самолётов. Опасаясь партизан, немцы летали на большой высоте. Однако одну транспортную машину врага удалось сбить ружейно-пулеметным огнём. Это было недалеко от города Костополя. Вскоре мы услышали ночью знакомый звук советского мотора. Зажгли костры. Самолёт, покружившись над нами, стал сбрасывать грузовые парашюты. Специальная команда партизан, стоя у костров, подхватывала падающий на огонь груз огромной взрывчатой силы и укладывала его на подводы. Вслед за этим самолётом той же ночью прилетели ещё два «москвича». Мы получили не только тол, но и свежие московские газеты.

Месяц продолжался наш поход с озера Червонного. Мы шли открытыми, густо населёнными местами, взрывая по пути мосты, громя станции, гарнизоны, склады, и всё-таки выход партизанского соединения под Киев оказался для немецкого командования полной неожиданностью. Должно быть, такая дерзость казалась немцам просто невероятной. Они всполошились, когда мы были уже в 80–100 километрах от Киева.

8 марта на виду противника, начавшего уже наседать на нас, партизанские батальоны под прикрытием группы автоматчиков переправились через разлившуюся в весеннем половодье реку Тетерев. Переправа происходила по узкой полоске льда, задержавшейся на одном крутом повороте русла. Потом эта ледяная перемычка была взорвана. На другой день у села Кодра немцы атаковали нас двумя батальонами, пытаясь отбросить от железной дороги Киев — Коростень. После короткого боя противник отступил в беспорядке. Преследуя его, партизаны перешли ночью железную дорогу и 10 марта остановились в селе Блитча Иванковского района.

Наши роты ворвались в это село с такой стремительностью, что немецкая полиция не сумела даже предупредить по телефону своё начальство в районе о приближении партизан, хотя телефонная связь не была прервана. Мы воспользовались этим и несколько часов слушали телефонные разговоры, происходившие между полицейскими соседних сёл, не подозревавших, что в Блитче их слушают партизаны. Эти разговоры дали нам полную картину того, что происходило в Иванковском районе в связи с появлением здесь партизан. Вызывают из Иванково:

— Блитча, Блитча, Блитча! Что за чёрт!

Блитча не отвечает. Отзывается голос из другого села:

— Иванково, кто это у телефона?

— Я — начальник полиции. А вы кто?