Пронеслись над дорогой воздушные разведчики, и вскоре начались налёты штурмовиков. Собьём ружейно-пулеметным огнём одну машину, грохнется где-нибудь в горах, остальные отвяжутся, но ненадолго. Только успеем оттащить в сторону убитых лошадей, расчистить дорогу от раскрошенных повозок, как слышим — опять ревут самолёты, рвутся бомбы. Людям есть где укрыться — кругом лес, вековые деревья, а обоз всё время под бомбами и огнём немецких штурмовиков. Чтобы спасти лошадей, стали при появлении авиации выпрягать их и втаскивать по крутым склонам в лес.
Так вот и двигались шаг за шагом к вершинам Карпат, острыми зубцами закрывавшим горизонт: поминутно выпрягали и запрягали испуганно упиравшихся лошадей, с лопатами и топорами в руках прокладывали себе путь по узкой дорожке, заваленной расщеплёнными деревьями, развороченной землёй, расколотыми камнями, изрытой бомбами, да время от времени хоронили под гранитными глыбами кого-нибудь из своих боевых товарищей, павшего при очередном налёте немецких бандитов, клялись отомстить врагу.
И отомстили, отомстили так, что враг обезумел от ярости. На горизонте десятки вышек. Дрогобычская нефть!
В ночь на 20 июля все наши батальоны выслали под прикрытием автоматчиков группы подрывников для уничтожения нефтяных промыслов.
Пламя пожаров озарило склоны Карпатских гор. Партизаны любят ночь, тишину, но тут и ночью было светло как днём, а от горящей нефти стоял кругом такой треск, воздух так дрожал, что не было слышно гула моторов немецких самолётов, не дававших нам покоя даже ночью.
Враг метался с места на место, но помешать нам не мог. Мы нападали одновременно на все участки.
Спасибо нашим неизвестным друзьям-помощникам, рабочим и инженерам-нефтяникам. Незаметными горными тропами приводили они партизан к вышкам и силовым установкам. Один из наших здешних друзей показал, где проходят трубы подземного нефтепровода Биткув — Яблонов. Свыше 50 тысяч тонн горючего выпустили партизаны с его помощью из этого нефтепровода в горную речку Быстрицу. Это был поляк, инженер. Фамилии его, как и многих других наших помощников, к сожалению, не удалось узнать. Сделав своё дело, он исчез так же таинственно, как и появился в лесу среди партизан.
Несколько ночей подряд бушевали пожары на нефтепромыслах Биткув и Яблонов. Днём диверсионные группы партизан укрывались в лесах, но как только наступала ночь, в горах снова вспыхивали столбы огня, окрестность оглашалась треском горящей нефти. Утром уже солнце взойдёт, а склоны гор ещё закрыты чёрными тучами дыма.
Это было у границ Чехословакии. Здесь в огне и дыму, под грохот взрывов и треск пожаров мы провели в лесу на поляне собрание, на котором стоял необычный вопрос. Почти за год до этого к нам в Брянские леса пришло из 47-го венгерского полка восемь солдат-перебежчиков, русинов, насильно мобилизованных немцами. Мы выполнили их просьбу — зачислили бойцами в свой отряд. Они прошли с нами от Старой Гуты до Карпат, оказались хорошими товарищами, храбрыми бойцами. И вот у нас при подходе к границе Чехословакии возникла мысль отправить их к себе на родину, чтобы они помогли своим землякам, нашим зарубежным братьям, перенять опыт борьбы советских партизан. Этот вопрос и стоял на собрании. Собственно говоря, это было не собрание, а просто дружеские проводы товарищей по борьбе. Высказали свои пожелания, дали советы, снабдили оружием, продовольствием и крепко пожали на прощание руки.
За время рейдов на просторах Украины мы привыкли к полной свободе манёвра, к тому, что всегда могли свернуть с дорог в любую сторону, к стремительным маршам. С огромным обозом, гуртом скота мы делали на равнине за ночной переход до шестидесяти километров. Иное дело в горах, где нам пришлось двигаться тропами по крутым склонам и узким лощинам рек. Здесь с нечеловеческими усилиями мы продвигались за ночь на 5–6 километров. Противник, конечно, воспользовался этим. Имея в своём распоряжении шоссейные дороги, автотранспорт, гитлеровцы быстро заперли все выходы из гор и начали сжимать кольцо окружения. Теперь немцы были совершенно уверены, что мы попались в ловушку. В Надворной нас караулил 6-й эсэсовский полк, в Яремче — 26-й, в Печенижене — 347-й горно-стрелковый.