Помнила прачка слова умершей, кроме того и выгода ей была от Ягоды: старательный парень, белье развезти поможет, иной раз денег принесет.
Вел Ягода Шиша к себе.
— До весны у меня или в. Ермакове проживешь, а, с теплом мы на компанию квартиру оборудуем. На Яузе дом разбитый я присмотрел, в подвальчике легко можно устроиться. Летом тепло, проживем.
— Салазки мы отняли у Шарки, не попадет нам за них? — спросил Шиш.
— Трус ты, выбили у тебя смелость, ягненком стал. Ладно, я тебя обучу жить. Теперь главная забота тележку достать…
— А мы деньги будем на нее откладывать.
— Там увидим, как.
Ночевали Волчья Ягода и Шиш у прачки, Азямка в «Интимном кино».
Плохо было у Азямки. В одном зале жило до трехсот человек татар, застрявших в Москве после голодного времени. Жили они безработные, голодные и ждали, когда отправят их в Татреспублику, днем разбредались по рынкам, по улицам и вокзалам. К ночи собирались все в кино и было там так тесно, что ни один человек не лежал во весь рост, каждый был под кем–нибудь или на ком–нибудь. Уставал Азямка ночью хуже чем от работы, худел, вши его грызли, и обессилел парень.
Ранним утром вся компания сходилась у вокзала и работала на двух салазках, Волчья Ягода пел, таскал самые большие грузы. Шиш забывал понемногу трусость и учился тоже петь.