Но когда Ганси говорили: «Тебе хорошо, ты охотник», — Ганси гневно щурил свои глаза, отвечал: «Я не охотник, я воин».
В бою пулемет Ганси работал скупо и точно. Он бил только прицельным огнем. С одного выстрела он поражал врага. Длинных, расточительных очередей никто от него не слышал.
Политрук предложил Ганси провести беседу с бойцами об уходе за оружием.
Ганси принес свой пулемет, разобрал и показал всем сверкающие чистотой части.
Киля сказал:
— Я не видел такого человека, который забивал бы себе собственный глаз песком и грязью. Но я видел таких бойцов, у которых оружие грязное. А мы все дали клятву беречь свое оружие, как свой глаз. Я иду в бой и не оглядываюсь назад, потому что я знаю: если враг пересилит меня, вы придете на помощь. Но если у вас плохое оружие, оно обманет вас, а враг зарежет меня, и вы будете его пособником. Так скажите мне теперь: смеет ли боец, у которого оружие не в порядке, честно смотреть в глаза своему товарищу?
Мечтой Ганси было соорудить глушитель для пулемет. В короткие часы отдыха он просиживал в оружейной мастерской и конструировал глушитель. И он добился своего. Его глушитель гасил звук выстрела почти наполовину.
Ганси воевал всеми силами своего ума, сердца, рук. Он говорил:
— Немец — не зверь. Он хуже зверя. Я не придумал поганого слова. Но я еще придумаю.
Вместе с командиром отделения Давидом Нипаридзе Ганси ходил в разведку глубоко в тыл врага.