— Вот, может, покушаете?
И объяснила:
— Я почему на вас так кричала, вы думаете, хату жалко? — И совсем тихо сказала: — У меня дочка там оставалась. Ниной ее звали.
Все молчали. Женщина поправила платок; потом молча попрощалась со всеми за руку и ушла.
А земляника в кринке еще долго стояла в блиндаже, и на эту кринку бойцы смотрели так, как смотрят верующие на икону.
…Всю ночь шел дождь. А дождь ведь тоску нагоняет. Капитан сидел на нарах, баюкал раненую руку и все курил. Бойцы тоже не спали и тоже курили. И они знали, что у капитана не так болит рука, как сердце. И бойцы ждали рассвета, потому что с рассветом должно было начаться наступление.
На рассвете немцы стали бить из минометов по высотке, где был расположен наблюдательный пункт. Они решили выбить во что бы то ни стало сначала глаза у русской батареи.
Немцы очень спешили. Они открыли огонь сразу из трех минометных батарей.
Но капитан не обращал внимания на огонь минометов. Он сидел на складном стуле, отвернувшись от стереотрубы, и, склонив голову, перебирал холодные, обескровленные пальцы правой руки левой рукой. Капитан ждал.
В 7.10 начался штурм.