Но мало в России строили в те времена заводов. Подолгу Максим сидел безработным.
Пребывая в нищете, Максим брезговал переложить печь или пойти на рядовую работу каменщика.
— Мне звание свое сохранить надо, — говорил он, — я за пять упряжек больше заработаю, чем другой за год. Звание — оно как вывеска.
Подрядчики, поняв слабость этого человека, перестали платить за его работу большие деньги. Платили обыкновенно.
И, когда Максим протестовал, ему говорили:
— Вали! Знать, не по курице шесток. Говорова позовем. Тот из одной чести согласится. Вот мастер!
Максим никогда не видел Говорова. А Говоров — Максима. Но, стравливаемые подрядчиками, они соперничали.
Они терпеливо выжидали постройки высоких труб и выходили на работу только тогда, когда фундамент и часть ствола были уже готовы. Из боязни друг друга, они соглашались на низкую оплату. Но предварительно упрашивали подрядчиков никому не говорить об этом.
При расчете, получив ничтожную получку, Максим кутил, притворяясь богатеем.
Потом Максим возвращался в деревню — ждать нового вызова на работу, чтобы снова продолжать тяжкий и опасный труд, слушать льстивые слова и рисковать своей жизнью за лихую славу отважного мастера.