Но Самарь был деловит и равнодушен. Он мял в горсти землю и нюхал ее. И земля пахла.
Восемь знамен, восемь алых полотнищ с торжественными буквами получил Самарь за четыре года своей работы бригадиром.
Но желания человека безмерны.
И Самарь хотел завоевать девятое знамя, знамя райкома в золотой бахроме и с вишневыми кистями.
На юру, чисто подметенном ветром, возвышался стан колхоза «Вторая пятилетка». Две новые хаты с Камышевыми крышами, нарядно подстриженными в скобку, вмещали хозяйство бригады.
Самарь обходил это хозяйство с сердитым лицом ответственного человека. За ним шли тревожной свитой звеньевые и конюхи. В конюшне Самарь нюхал и ворошил корма, щупал у лошадей зажившие болячки, растирал в ладони свежий навоз, чтоб знать, как впрок идут лошади корма.
Потом, такой же безмолвный и мрачный, прошел в конский гардероб, где на стойках и крюках из коровьего рога висела; лошадиная амуниция.
В красном уголке он приказал прибавить боевых лозунгов на стенах и велел отвязать карандаши от столов, сказав: «Такого подлого недоверия к колхозной совести я не позволю».
И карандаши тут же с поспешной радостью освободили от гнусной привязи.
Оглядев буккера, садилки и бороны, он долго пытал кухарку, чем и как она будет потчевать его производственников.