— А вот вашу небесную канцелярию обороняем: если из тяжелых ударят, вашим трудам крышка.
— Но ведь это обсерватория, — сердито оборвал его профессор.
Григорьев отступил на шаг, оглядел профессора и, мотнув головой в сторону города, сказал злобно:
— А там, товарищ, женщины и дети, и ничего — долетают.
До ночи возились красногвардейцы на крыше обсерватории, устилая хрустальный ее купол мешками с землей. И когда они хотели уже спускаться, над люком появилась голова профессора. Задыхаясь, он тащил на крышу огромную пухлую перину. Пряди седых сухих волос спадали на его влажный лоб.
Григорьев, принимая из обессиленных рук профессора перину, сказал, просияв глазами:
— Вот за это спасибо!
Ночная тьма, казалось, тяжко вздыхала от орудийного гула.
Придавливая рукой окурок, Григорьев дружелюбно спросил профессора:
— Сказывают, звезда такая есть — Маркс. Это что, в честь нашего учителя называется?