— Ну, что ж, видно, придется уйти так. А то тут из-за бабьего психа задание сорвать можно.
— Сволочь она, — горько сказал Игнатов.
— Нехороший человек, — подтвердил Рамишвили и плюнул в снег.
Трудно и горько было идти обратно. Бойцы старались не смотреть на свою спутницу. Каждая, прежде милая, складка ее шинели вызывала отвращение, и, когда девушка падала, никто не протягивал ей руку, чтоб помочь подняться.
Солнце уже высоко стояло в небе, когда бойцы пришли в штаб. Чеваков сказал девушке нехотя:
— Ты и так еле ноги волочишь, иди спать, мы и без тебя доложим. А насчет спасибо — пускай начальство скажет.
Девушка кивнула головой и, согнувшись, побрела в избу.
Чеваков доложил командиру разведывательного батальона о результате разведки. Сведения, добытые бойцами, имели чрезвычайную важность; их тут же шифровщик передавал командиру корпуса по телеграфу. Потом комбат спросил:
— Где же Нина Богорадова? Как она себя чувствует?
— Это та, что нас водила? — сказал Чеваков. — Дрыхнет, небось, без задних ног.-.i Натерпелись мы с ней… — Презрительно усмехаясь, он рассказал все обстоятельства встречи на дороге с немецким охранным отрядом.