А, между тем, в том же справочнике насморку отведено полностью две страницы, обыкновеннейшим угрям на лице — три страницы.
В те дни такая неудача меня здорово разволновала и разозлила.
В магазине я даже ругнулся на счет оригинальности омского подбора литературы.
Однако оказалось, омичи здесь не мало не виноваты. Цынга, действительно, слабо исследована наукой и литература о ней крайне бедна. Вот что пишет, например, по этому поводу доктор Кытманов, руководивший специальной медэкспедицией на Туруханском севере в 1926 г.
„Цынга на Севере — большое зло, приносящее ущерб краю. Надо сказать, что цынготные заболевания на Севере еще не изучены и медицинского материала о них крайне мало. Имеются данные, указывающие, что туземное население цынгой не болеет, между тем оно живет иногда в худших условиях, чем русское население. Вопрос этот чрезвычайно интересен и, безусловно, нуждается в научной проработке. Иммунитет же туземцев к цынге остается загадкой“ (журнал „Северная Азия“, 1922 г, № 2).
Как видите, для борьбы с „бичом Севера“ теоретически я вооружен не важно.
С медикаментами тоже хромало. Я, положим, запасся порядочным количеством тинктур для смазывания десен, кислотами и препаратами железа, но и — только. Снабжение факторий какими бы то ни было витаминными продуктами находилось абсолютно вне моей компетенции.
Вообще, как я уже говорил в начале очерков, снабжение полярных факторий шло в условиях обостренного товарного голода. Сплошь и рядом невозможно было достать самых насущнейших продуктов, необходимейших предметов обихода.
С инструментальным и медикаментозным оборудованием амбулаторий дело обстояло невыясненным чуть ли не до последних дней от’езда. Мы знали, что из Красноярска нам отгружены аптеки, собранные по одному типу, но каталога никто не имел и не видел. Его вообще не оказалось. Лишь на месте работы нам пришлось ознакомиться с содержимым ящиков и составить списки.
Про оборудование факторийных аптек наш главковер по части снабжения Ф. В. Забелин рассказал мне так: