Для полноты картины нехватает лишь коров, свиней и телят: живности у нас нет. Есть лишь у некоторых собаки и чучела полярных птиц.
Обложившись мешками, обставившись ящиками, мы, точно за прочными окопными брустверами, ждем „Микояна“.
Бывают минуты, когда мне кажется, что капитан парохода, увидев наши грузы, крикнет нам грозно:
— Вы что же, товарищи, с ума посходили, что ли! Куда я вас всуну со всем этим барахлом? Ай-да к чортовой матери! Эй, вахтенный! Не пускать их на пароход!
О СОБАКАХ, СВИНЬЯХ И ПРОЧЕМ
В нашем быту на Тамбейской фактории собаки играли большую роль.
Они часто грызлись между собой, устраивали в тесной хате целые сражения, мы их растаскивали за хвосты с опасностью быть искусанными.
Серый, „Роберт“, Барбос и Маяк — четыре здоровеннейших пса прожили всю зиму в теплой половине дома, вместе с десятью факторийцами и несколькими человеками, приехавшими к нам из Нового порта и прожившими ползимы.
Ведь это общеизвестно, что старые или стареющие женщины, не имеющие детей, переносят неистраченную способность к нежности на животных. У старых дев сплошь и рядом мы видим почти болезненную любовь к кошкам или собачкам. Они их балуют, холят, откармливают до ожирения, лечат, носят в ветеринарные амбулатории.
Весь заложенный природой инстинкт материнства бездетная женщина отдает животным. Такие примеры не редки.