Эти мероприятия обещают очень широкие перспективы, сулящие крупную помощь нашей очередной пятилетке.
ОТ’ЕЗД С ФАКТОРИИ. КОНЦОВКА
19 сентября мы, наконец, дождались „Микояна“. Лихтер „Северопуть“ № 7 прибыл загруженный машинами и частями машин, доставленных из-за границы. Какие-то тяжелые ковши, рамы, части механизмов, наглухо упакованные в огромные ящики. На всем английские клейма и медные доски с обозначением фабрики и веса.
Есть отдельные грузы в 18—19 тонн. Один кран на лихтере, одолевая эти крупные тяжести, расшатался в основании и нуждается в ремонте.
Поздно вечером штат нашей фактории начал перебираться — кто на „Микоян“, кто на „Северопуть“.
К лодкам пришлось итти по воде. Пока уселись, вымокли насквозь. Вода ледяная, ветер тоже холодный — ванна в высокой степени неприятная.
Но это уже последние полярные испытания.
На лихтере все места заняты, кубрики и каюты переполнены доотказу. Нас — последних пассажиров с Ямала — некуда поместить. И конечно, со стороны ответственных руководителей каравана никакой заботы о людях не проявлено. В этом отношении комсеверпутейцы побили все рекорды: небрежней их к рабочим и служащим не относится ни одна полярная организация. Такая репутация за Комсеверпутем установилась прочно и непререкаемо.
Однако у людей, раз’езжающихся по домам после года полярных испытаний, вызвать серьезное озлобление трудно — только вези и скорей. Не все ли равно? Одной неприятностью или одним мытарством больше или меньше, стоит ли останавливаться на таких пустяках, как отсутствие койки. Трюм, так трюм — только скорей вези.
Полярника не удивишь сквозняком холодного трюма. Проведенный по соседству с Карским морем год дал в смысле сквозняков такую закалку, что для некоторых и трюм — помещение хоть куда.