С другой стороны, и грузы невозможно предохранить от подмочки. Шлюпка неустойчива. Неверное движение — она пляшет. Особенно, если человек с тяжелой кладью. В холодной же воде люди нетерпеливы, нервны, стремятся все сделать рывком, как можно скорей. Хочет шлюпочный поддать мешок на спину грузчика, а лодка вдруг ядовито вильнула в сторону, и товар приходятся тащить из воды.
Выгрузка затянулась до вечера десятого числа. Семьдесят два часа перевалили за сто.
Однако нет такого дела, которое так или иначе не заканчивалось бы.
На рассвете 11 августа „Микоян“ громкотрубно рванул гудком песчаные ямальские берега и, медленно разворачиваясь, пошел дальше на Север.
ПЕРВЫЕ ДНИ
Дня за два до ухода „Микояна“ произошло событие, давшее обильную пииту для разговоров всему нашему каравану.
Тов. Евладов, отправившись на прогулку с двумя „микояновскими“ моряками, нашел на берегу белуху — детеныша. Его, видимо, обронила мать и он лежал на отмели, прозевав отлив и не сумев во-время выбраться на глубину.
Я видел, как его свежевали, снимали шкуру. Младенец этот, надо отдать ему справедливость, очень интересный. Начать с того, что весу в нем свыше пяти пудов, хотя он еще „грудной“ и „беспомощный“. Шкура серо-стального цвета, гладкая, скользкая, толщиной в палец. Под шкурой толстый жировой слой, предохраняющий от холода. Вместо рыбьих-плавников — ласты, похожие на тюленьи.
О белухе мне известно мало подробностей. Она как-те выскочила из „плана“, мы на нее не рассчитывали. В Омске, при обсуждении всяческих „заданий“ и „проектов“, о ней не говорилось ни слова. В центре внимания стояли песцы и осетры.
О белухах же я знал только, что это разновидность дельфина, которого на Черном море зовут „морской свиньей“.