Все это произошло совершенно неожиданно. Мы в этот день переезжали несколько речек и озер — и везде лед был прочен.
Вася, зная, что эта речка мелка, шагнул в воду и не достал дна. Только тут мы поняли свою оплошность: запоздав мы попали в прилив, когда воды прибавилось на 2 метра, и приподнятый лед, видимо, надломлен напором.
С лихорадочной быстротой я выкидывал мешки с сеном и прочий груз. Вася оттаскивал и бросал поближе к берегу. Затем Пегашке отстегнули гужи, сняли дугу. Умный конек! Пока отпрягали — не шелохнулся. Когда же почувствовал себя налегке — выскочил в два приема. Лед трещал и надламывался, но он бешено-быстрыми прыжками опередил разлом.
После с огромным трудом извлекли телегу.
Оказывается, все здешние законы природы надо помнить, как дважды два. Каждая промашка может стать роковой.
На этот раз нам здорово поудачило! Весело смеясь, мы ходкой рысью поехали на факторию. Я даже не ожидал, что Пегаш способен так зверски рысить. Впрочем, это он, может быть, от радости или из опасений схватить насморк после ледяной ванны.
РАБОЧИЙ ДЕНЬ. СКОВАННАЯ КУЛЬТУРА. МОЯ АМБУЛАТОРИЯ
Утро фактории втягивает сотрудников в процесс работы в известном порядке постепенности.
Раньше всех просыпается пекарь Поля Дорофеева. У ней квашня с тестом, ее работа строго по часам. Иногда, повозившись с мукой, она вновь вздремнет полчаса. Но к шести утра обязательно на ногах, и с этого времени волчок дневной сутолоки заведен.
Большой спрос на хлеб продиктовал необходимость перевести Надю Пономареву с работы уборщицы в помощницы Дорофеевой. Она теперь помпекаря. Вместо нее в уборщицы взята другая.