Малознакомые тамбейские берега Ямала лишь исследуются, да и то без достаточной энергии.
Что касается зверобойного промысла, то вблизи нас его нет. Мы далеки от морей.
Вторая фактория, расположенная у мыса Дровяного, в каких-нибудь 30 километрах от пролива Малыгина, в этом отношении счастливее нас. Там море, там прижимаются к берегам ледяные поля, там не в диковинку белые медведи, моржи, морские зайцы.
О тюленях и нерпах там говорят, как о мелочи — их, по рассказам, находят целыми лежбищами.
Вполне понятно, когда к нам на „сухопутный“ Тамбей приезжают морские промышленники-туземцы, это вызывает повышенный интерес. Если в хату вносят моржовый ремень, нерпичьи шкуры или, что большая для нас редкость, шкуру белого медведя — внимание сотрудников фактория приподнято — это в нашей жизни в роде события.
Что ни говорите, но всякий охотничий промысел овеян своеобразной поэзией.
Ставить капканы и западни на песца, росомаху, да еще на Ямале, в снежной пустыне, среди постоянных буранов и метелей — охота не заурядная. Что говорить!
Но совершенно иное дело итти на моржа или на белого медведя.
Совсем другого сорта требуется и мужество, и выдержка и глаз, и рука, и оружие.
Тот, что идет сзади и спереди, обвешенный убитыми утками или зайцами — не интересен. Он сам, без понуканий, наскажет вам семь верст до небес.