— Эй, тетка, продай жерделов!
Марина приветливо улыбнулась, подойдя к калитке:
— Откуда вы взялись, ведь наши уже отступили.
— Кто это — ваши? — настороженно спросил третий, в кожанке.
Марина подняла голову. Прямо на нее внимательно смотрели большие карие глаза. Сбившаяся на затылок фуражка обнажала сильно посеребренные виски.
— Кто это — ваши? — повторил он, шагнув ближе к забору.
Марина, сбиваясь от смущения и еще не прошедшего испуга, стала рассказывать про отступление отряда, про Андрея и про то, как, заслышав стук, она подумала, что это белые пришли за нею…
Ее слушали, не перебивая… Человек в кожанке по взволнованному, еще таящему следы испуга лицу Марины и по ее горячим торопливым словам убедился, что она говорит правду, и улыбнулся, потом лицо его стало серьезным:
— Что ж ты теперь делать думаешь? Ведь сегодня к ночи здесь белые будут.
Марина грустно проговорила: